Венеция и женщины. Челябинский художник рассказал о работе в жанре «ню»

Многие люди умеют рисовать, однако не каждый рискнет сделать живопись своей профессией. Художник-преподаватель челябинской студии «Нюанс» Руслан Султанов-Ральников с детства любил рисовать, а сегодня учит этому всех желающих и является профессиональным художником. О сложностях работы с обнаженной натурой и новом взгляде на окружающий мир – в интервью Агентства новостей «Доступ».

ВЕНЕЦИЯ И ЖЕНЩИНЫ

- Как начался Ваш путь художника?

- На самом деле, я из простой семьи, поэтому явных предпосылок для развития творческих сторон не было. Родители не отвергали моего стремления к рисованию, однако активной поддержки тоже не было. Изначально я рисовал чисто для себя, но с годами увлечение стало профессией.

- И что Вас вдохновляет?

- Как Вы можете судить по моей мастерской, меня вдохновляют две темы – Венеция и женщины. Конечно, рисовать я могу все что угодно, однако действительно меня увлекают именно эти направления. Когда я пишу Венецию по представлению или рисую женщин с натуры, я совершенно не устаю от работы. А вот, например, живопись на пленэре (на природе, вне стен мастерской. – Прим. АН «Доступ») мне не так интересна. Если некоторые художники могут писать прекрасные пейзажи с натуры часами, то мне достаточно сделать две-три работы – и на какое-то время интерес к этому угасает.

- Есть ли у вас любимые цвета?

- Наверное я, как любой художник, ищу красивые сочетания цветов, которые можно применить в работе. Идеи часто черпаются из явлений природы, например, наблюдений за красивым закатом. А вообще, действительно существует один цвет, который присутствует в большинстве моих картин – это красный. Этот цвет проходит через все мое творчество.

ПЕРВОЕ ВРЕМЯ Я СТЕСНЯЛСЯ БОЛЬШЕ, ЧЕМ МОДЕЛИ

- Расскажите, в каком жанре Вы работаете?

- Вообще, я работаю в жанре «ню». Многие считают, что обнаженная натура – это нечто очень интимное или даже пошлое, однако я стараюсь найти тонкую грань между естественной красотой тела, откровенностью жанра и скромностью позы. В итоге произведение уже не имеет привязки к конкретной личности – это же не портрет, я рисую лишь образ. Пытаюсь сохранить вдохновивший меня образ.

- Почему Вы выбрали именно этот жанр?

- Один из этапов обучения любого художника – это рисование обнаженной натуры. Именно эта тема проходит красной нитью через творчество любимых мной художников (Густав Климт, Альфонс Муха, Амедео Модильяни, Эгон Шиле). Это, конечно подпитывало мое желание передать многообразие женской красоты, научиться видеть и рисовать его. Ведь красота не зависит от возраста или телосложения. Это, скорее, обаяние. И умение художника увидеть это обаяние и передать на плоскости или в объеме. А это приходит только с опытом.

Когда-то я был очень скромным подростком и просто предложить девушке нарисовать ее обнаженной, язык бы не повернулся. Мне удалось уговорить позировать свою знакомую. Я сказал ей: «Помнишь, как Леонардо ди Каприо рисовал Кейт Уинслет в фильме "Титаник"? Я бы хотел порисовать тебя так же». Мы сначала посмеялись, а спустя полгода она согласилась. Девушке понравилось, а дальше начало работать «сарафанное радио».

Позже, когда я проходил повышение квалификации преподавателей в стенах Санкт-Петербургского государственного академического института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина при Российской академии художеств, мы практически все полгода рисовали и писали обнаженную натуру. Я же, как староста группы, должен был находить натурщиков для вечернего рисунка и внеурочных занятий по живописи.

У меня в тот раз получилось хорошо справиться с заданием, но лишь потому, что за несколько лет до этого сумел найти первую натурщицу (мне больше нравится слово «модель»).

- Присутствует ли смущение при создании картин в стиле «ню»?

- Первое время я стеснялся больше, чем модели, однако со временем произошла профдеформация, и теперь мне даже кажется странным, когда люди смущаются.

ЭТО УДОВОЛЬСТВИЕ, СРАВНИМОЕ С ЗАНЯТИЕМ ЛЮБОВЬЮ

- Каждый может быть художником?

- Академическим художником может стать не каждый, потому что для этого действительно нужно обладать талантом. Однако академизм устарел еще в прошлом веке и сегодня классические картины мало кого заинтересуют. Тем не менее, каждый человек может развивать свое умение рисовать – ведь это передача информации от мозга к руке. Если рука натренирована, то человек воспроизведет увиденное с большой точностью, в противном случае будут определенные изъяны. Однако именно эти изъяны могут стать изюминкой произведения.

Была у меня одна ученица с небольшим расходящимся косоглазием, и фигуры людей на ее рисунках получались немного под наклоном. Эта проблема быстро разрешилась, когда мы рисовали группы людей в движении. Все ученики создавали очень статичные фигуры, а она делала их живыми благодаря этому наклону.

Кроме того, сегодня открыто огромное количество направлений: не получается реализм – можно писать абстракцию. Ведь это самовыражение. Это удовольствие, сравнимое с занятием любовью: останется и результат и удовольствие.

ОТКРЫТЬ МИР ПО-НОВОМУ

- Что живопись дает Вам эмоционально?

- Тот момент, когда человек видит картину, написанную с него, и восторгается увиденным, сравним с овациями после выступления артиста на сцене. Сам же процесс написания – это просто работа. Кроме того, живопись помогает окружающим. Довольно часто моделями бывают очень красивые девушки, можно сказать, само совершенство, однако и они полны комплексов. Здесь я помогаю им раскрепоститься, обрести уверенность в себе.

- Занятия живописью формируют какой-либо особый взгляд на действительность?

- Представьте, что вы очень хотите прочесть книгу, но знаете только несколько букв – получится прочитать только некоторые слова. Глаза есть практически у каждого, однако художники видят окружающий мир в несколько раз шире и ярче, потому что начинают анализировать его с точки зрения светотени, холодных-теплых тонов и многого другого. Поэтому своим ученикам я всегда рассказываю, что начиная рисовать, они открывают окружающий мир по-новому.

- Как Вы поняли, что готовы учить людей живописи? Чем Вам это нравится?

- Думаю, все началось в детстве, тогда я жил в деревне, был старшим ребенком в семье и постоянно сидел с большим количеством младших двоюродных сестер и братьев. Мне, конечно, приходилось многому их учить и помогать.

Когда ты обладаешь опытом и никому его не передаешь, он лежит мертвым грузом. Работая же с учениками, ты сам можешь получить новый опыт. Кроме того, мне это интересно, уже несколько лет я не устаю заниматься обучением.

ИНОГДА НЕ ХОЧЕТСЯ РАССТАВАТЬСЯ С ПОЛОТНОМ

- Сложно ли писать картины?

- Если использовать живопись чисто как ремесло – набить руку в какой-то определенной технике, например портретной, и поставить дело на поток ради заработка – это относительно легко. Хотя сам процесс создания картины трудоемкий, если делать ее по всем канонам.

- Можете ли Вы выделить самую сложную картину?

- Думаю, это была заказная картина. Люди купили квартиру с ремонтом, и нужно было написать такую картину, которая объединила бы всю разрозненность стилей, намешанных там дизайнерами – витраж, колонны и прочая. Мне удалось составить композицию, которая, действительно, все это объединила. Получился даже диптих – одна вытянутая картина и одна квадратная. Но это было очень сложно.

- Жалко ли Вам расставаться с картинами?

- Честно говоря, да. Бывает, что картина написана на заказ, однако клиент отказывается и мне тоже не хочется расставаться с полотном, потому что я привык к нему. Иногда клиенты все-таки решались выкупить картину, например, через год, однако я понимал, что продать ее по первоначальной цене не могу – я готов за эти деньги оставить картину себе.

НРАВИТСЯ ИЛИ НЕ НРАВИТСЯ

- Существуют хиты в мире живописи, например, «Джоконда» (Леонардо да Винчи. – Прим. АН «Доступ»). Насколько обоснована такая популярность?

- Наше общество любит создавать кумиров, например Леонардо да Винчи или Пабло Пикассо. Действительно, ты смотришь на произведения некоторых раскрученных художников и ловишь себя на мысли «Что же в этом такого?..» Думаю, здесь чье-то мнение влияет на умы людей и восприятие. По большому счету, любая картина, независимо от ее ценности, делится на две категории – нравится или не нравится.

Сергей Боровинских,
фото из личного архива Руслана Султанова-Ральникова