Психологи рассказали, как хоббидоггинг влияет на детей и взрослых

Трогательный сюжет из советского мультфильма «Варежка», где девочка подружилась с воображаемым щенком, сегодня воплощается в реальности. На улицах городов все чаще встречаются люди с поводком в руках, за которым никто не бежит. Это увлечение, получившее название хоббидоггинг, стремительно набирает популярность у детей и взрослых, превращаясь из единичных случаев в массовый социальный феномен. Как появился этот тренд, какие риски он в себе несет и почему может не снижать, а обострять стресс – рассказали ученые. Подробности – в материале Агентства новостей «Доступ».

Корни хоббидоггинга специалисты прослеживают в набиравшем ранее популярность хоббихорсинге – физической активности, где участники «скачут» на палках с импровизированной головой лошади, имитируя конный спорт. При этом глубинные истоки данного увлечения лежат в фундаментальных механизмах человеческой психики, которые существовали задолго до появления этого термина. Еще в античности философы описывали практику «воображаемого друга» – внутреннего советчика, с которым можно вести диалог.

«Сегодня этот феномен становится массовым, потому что люди устают от множества поверхностных контактов в обществе и высокой психоэмоциональной нагрузки от источников информации. Они все чаще ищут простые и безопасные способы почувствовать связь. Именно поэтому набирают популярность такие формы, как хоббидоггинг или общение с искусственным интеллектом. Они не требуют больших затрат внимания, времени, денег и ответственности, с ними не нужно идти на компромиссы, но при этом они дают возможность удовлетворить какую-то свою эмоциональную потребность, и такой контакт можно легко разорвать в любой момент», – старший преподаватель кафедры «Социология и политология» ПНИПУ, практикующий психолог Ольга Ганина.

В детском возрасте хоббидоггинг может выступать как развивающая практика, так и тревожный сигнал. С одной стороны, это вариант ролевой игры, моделирующей социальные отношения, например, проявление заботы, соблюдение правил и взаимодействие с другими «владельцами». Однако проблема возникает, когда виртуальный питомец начинает заменять собой реальное общение. «Если у ребенка нет друзей, он может испытывать трудности в общении со сверстниками, и воображаемая собака становится его единственным и безопасным «другом», это не отработка межличностных отношений, а бегство от них. Он привыкает к тотальному контролю над своим партнером по общению и не получает опыта разрешения конфликтов, компромиссов и настоящей эмоциональной отдачи, что может затормозить его социальное развитие», – говорит Ольга Ганина.

По словам экспертов, родителям и педагогам следует обращать внимание на контекст, в котором существует это увлечение. Здоровый фон легко отличить по интеграции в реальную жизнь, а не изоляции от нее. Если дети, гуляя с таким «питомцем», активно общаются с другими сверстниками, придумывают совместные игры – это позитивный признак. Развивающий эффект проявляется в повышении коммуникабельности и ответственности, пусть и условной.

«Тревожными звоночками будут уход в себя, замена всех реальных взаимодействий на игру с невидимым существом, нежелание идти на контакт, если в нем нельзя использовать свою фантазию, а также агрессия или слезы при попытке окружающих вывести ребенка из  этого состояния. В этом случае увлечение перерастает в навязчивую идею, требующую внимания психолога», – отмечается доцент кафедры «Социология и политология» ПНИПУ, кандидат психологических наук Ольга Юрьева.

Что касается взрослых, психически здоровых и адекватных людей, их увлечение хоббидоггингом является многогранным социальным сигналом. По мнению Ольги Ганиной, хотя оно и может удовлетворять базовую потребность в невербальной привязанности и ритуализированной заботе на фоне дефицита простых, искренних связей между людьми, однако долгосрочные последствия могут не заставить себя долго ждать.

С точки зрения психологии, механизм формирования эмоциональной связи с виртуальным любимцем практически идентичен тому, что происходит с реальным животным. В обоих случаях активируется одна и та же нейробиологическая система, отвечающая за заботу и эмпатию. Мозг человека, особенно в состоянии креативной игры или глубокой визуализации, способен генерировать почти реальные переживания. Человек проецирует на воображаемого пса определенный набор качеств, ожидая от него предсказуемых реакций, что создает иллюзию взаимности.

«Невидимая собака не может причинить физического вреда, но на психическом уровне человек вступает в диалог с самим собой, проецируя часть собственной психики на несуществующий объект. В итоге это нельзя назвать полноценной привязанностью. Это, скорее, управляемая проекция, которая изначально лишена необходимости преодолевать трудности реальных отношений и не требует от человека соответствующих эмоциональных затрат», – объясняет Ольга Ганина.

По мнению экспертов, несмотря на то, что существуют исследования, подтверждающие, что даже фантазируемое взаимодействие с животным может снижать уровень стресса, возможен и обратный эффект.

«Для людей с тревожным или пограничным расстройством подобные практики могут усилить чувство одиночества и экзистенциальной пустоты. Яркий контраст между теплым, послушным миром грез и холодной, непредсказуемой реальностью может быть болезненным. Осознание того, что твой единственный источник утешения – иллюзия, способно привести к обострению депрессии и росту тревожности, подчеркивая разрыв между желаемым и действительным», – отмечает Ольга Юрьева.